?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Лариса
ФР
shvecova
С Ларисой я встретилась 15 лет назад в театре "Фантастическая реальность". С тех пор мы много вместе работали, гуляли, пили, ездили, ходили в Ходы и походы. За эти годы во мне выросло крепкое дружеское чувство и любовь к ней - Лариса удивительный, тонкий и очень глубокий человек. Сегодня случайно (хотя мало верю в случайности) я заглянула на страничку газеты "Красное знамя", и увидела интервью с ней, взятое Мишей Казанцевым. Всем, кому интересен театр и сама Лариса, очень рекомендую прочитать. Выкладываю текст здесь, вот ссылка на оригинал.
IMG_7916



В конце 1980-х и начале 90-х самодеятельные театры в СССР возникали тысячами. Несколько новых трупп появилось тогда и в Сыктывкаре. До наших дней дожила одна – «Фантастическая реальность». Сам этот факт свидетельствует о качестве театра, которым уже более 20 лет руководит Лариса Иванова. В мае «ФР» представила первую за два года премьеру. И вновь театр удивил, поставив на сей раз «В ожидании Годо» Сэмюеля Беккета.
6886_GzYFw_larisa_2

Но Лариса Иванова – не только режиссёр и председатель Союза театральных деятелей РК. И, само собой, мы говорили не только о театре.

Оделись в церкви

– Лариса, прошло почти два месяца с премьеры «В ожидании Годо». Насколько трудно далась работа над пьесой Беккета?

– Очень трудно. Пожалуй, это самый сложный спектакль из всех, что мы поставили. Сама по себе драматургия очень сложная, глубокая, многомерная. Как инопланетный сплав, почти неподдающийся бурению. Ум Беккета – как набор инструментов хирурга, разными из которых он пользуется для решения разных задач. Быстро и ловко. Глядь, а он уже тебе конечности «отпилил».

Ставить Беккета сложно и потому, что сам он максимально усложнял и свою собственную задачу. Вот почему он написал пьесу по-французски?

– К тому моменту он уже несколько десятилетий жил во Франции.

– Нет. Не только поэтому. Как он сам признавался, «написать по-английски было бы слишком просто». Это для меня тоже одно из проявлений загадки Беккета как человека.

В «Годо», на «скелете» драматургии пьесы, есть «плоть» – различные пласты, до которых можно постоянно докапываться, но так и не исчерпать.

Если интересно, это была одна из самых недорогих наших постановок. Например, актёры оделись… в церкви. Люди приносят в церковь старые вещи для раздачи бедным. Мы попросили разрешение, пришли туда, подобрали одежду и придали ей «образ».

Для сравнения в шекспировскую «Бурю» два года назад мы вбухали 180 тысяч.

– На мой взгляд дилетанта, «В ожидании Годо» – выдающаяся постановка. А ты сама довольна тем, что получилась?

– Знаешь, после одного из двух представлений подошла ко мне совсем молодая девушка и сказала: «Я вам благодарна за то, что вы есть!» Вот это для меня главная награда.

– Тяжело ли эта работа далась актёрам?

– По-разному. Сереже Шешукову и Андрею Аксеновскому нелегко было.

– Меня Аксеновский просто потряс.

– Я его «била» и твердила: «Засунь в… подальше своего среднерусского помещика, попивающего чаёк на крыльце усадьбы!»  


Начали с фарса

– Как начиналась «Фантреальность»?

– В 1990-м отдел культуры города возглавлял Виктор Шевцов. У них образовалась бесхозная ставка руководителя самодеятельного театра, после распада театра «Эскиз», которым руководил Александр Степанюк. Их последним помещением был подвал на Чернова, 20. В это же время в Сыктывкаре появился режиссёр Юрий Клепиков. Но первой репетиционной базой и сценой для «Фантреальности» стало здание Облсовпрпофа на Бабушкина, 4.

Дата основания театра «Фантастическая реальность» – 5 декабря 1990 года.  

В 1992-м нас из Облсовпрофа благополучно вышибли: у Светланы Гениевны Горчаковой была бумага за подписью Вячеслава Худяева (Председатель Совета министров Коми АССР и РК в 1987-1994 гг. – авт.) о создании Национального музыкально-драматического театра. На той сцене мы успели поставить «Шинель» Гоголя и две пьесы Нины Садур.

– Кто придумал название «Фантастическая реальность»?

– Юра Клепиков. И он, и я тогда жили в Эжве. Репетуруем в облсовпрофе, а после – вместе ждём на остановке самый последний 18-й автобус. Постоять минут 40-50 на остановке тогда было совершенно нормально. И вот, в один из таких вечеров мы с Клепиковым стоим на конечке 18-го и рассуждаем о театре и прочем. Помню, Юра сказал, что хотел бы назвать театр «Человек» или «Дерево». Но такие театры уже существовали («Деревом» назывался ленинградский театр культового режиссёра и актёра Антона Адасинского – авт.), поэтом он в какой-то момент предложил известное теперь название. Мне оно тогда не понравилось жутко! Как это: «ФАНТАСТИЧЕСКАЯ», а потом – «РЕАЛЬНОСТЬ»?!.. Как пройти по этой грани? Я спорила страшно! Это ж надо будет отвечать за это и соответствовать названию!.. Потом как-то успокоилась и смирилась. 

– А я долго был уверен, что «Фантастическая реальность» – это такая игра по поводу «магического реализма» Маркеса.

– Совсем нет.

Так вот, в самом начале 1991-го мы участвовали в каком-то всесоюзном театральном конкурсе в Северодвинске, и наша «Шинель» произвела на жюри сильное впечатление. Даже небольшой скандал вышел с консервативной частью жюри. В «Шинели», например, под музыку Бизе появлялись проститутки. Сыпался снег. Невероятно красивый был спектакль! Там же, на этом конкурсе, Клепикову и Толику Федоренко (ныне актёр Театра драмы) предложили поступить в ГИТИС. Что они и сделали. Я же училась в Пермском институте культуры по специальности «Режиссёр», у меня был очень хороший педагог Анатолий Савин, и мне не хотелось прерывать то, что уже было в моей жизни.
И вот, весной 1991 года Юра уехал учиться в Москву, и мне было суждено возглавить «Фантреальность». Хотя Юра был абсолютно уверен, что я – не режиссёр.

– А кто?

– Я же актрисой начинала. Были даже поклонники, которые мне руки целовали.

Так вот, ещё на Бабушкина я успела поставить два спектакля. Моим режиссёрским дебютом стал «Оркестр» Жана Ануя. Как мне кажется, мы спектакль поставили неплохо, и он неплохо шёл. И ведь тогда, в самом начале девяностых, мы ничего не знали о рекламе. Да и в городе ничего не было приспособлено для афиш. Это сейчас – тумбы, тогда не было ничего! Сами варили клей и ходили по улицам расклеивать афиши.

– Где сейчас Юрий Клепиков?

– Служит в театре Армена Джигарханяна в Москве. После ГИТИСа он работал в Сарове – это, как известно, бывший закрытый город ядерщиков Арзамас-16. В Саровском театре сценические конструкции для спектаклей делал бывший конструктор то ли ракет, то ли бомб. По словам Клепикова, радиация там до сих пор зашкаливает.

В Москве Юра поначалу работал в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко. Там тогда ещё работал Владимир Коренев – Ихтиандр из фильма «Человек-амфибия». Юра даже меня с ним познакомил. Смотрела я на него, а сама думала: «Где же тот голубоглазый красавец?..» Передо мной стоял высокий, интеллигентный, очень сдержанный мужчина. Казалось, он прошёл чуть ли не пытки – такой был умудрённый у него взгляд.

– Вернёмся в подвал…

– Так вот, нас выкинули из Облсовпрофа, с большой сцены, в этот подвал на Чернова, к тому времени освобождённый театром Степанюка. Когда мы в 1992 году туда перебрались с Бабушкина, для меня это была катастрофа. После большой сцены и высоких потолков я оказываюсь в подвале, выкрашенном в тёмно-зелёный, с рыжим, как дерьмо, полом! А эти лампы дневного освещения!..

Это была точка в моей жизни, когда я ясно осознала: опять всё нужно начинать сначала.

– И с чего ты начала?

– С фарса. Мы стали репетировать средневековый французский фарс. Репетировали в подвале, но договорились, что дадим спектакль на сцене Облсовпрофа. Нам сказали: «Конечно! Если у вас будет спектакль, милости просим!» Мы действительно показали однажды спектакль на Бабушкина, но очень скоро это нам запретили.

Я сказала себе: «Спокойно, Лариса! Театры бывают разные. Нужно найти свою форму существования». И, как мне кажется, мы её нашли.

Никогда не забуду: после премьеры «Стульев» Эжена Ионеско (в 1995-м) ко мне подошёл мужчина, представившийся следователем по уголовным делам из Усинска. Сказал, что смотрел спектакль и плакал. И спросил меня: «КАК МНЕ ТЕПЕРЬ ЖИТЬ?» Помню, я подумала про себя: «Чёрт! Что же мы наделали?!»

– Разрушили отдельно взятую систему ценностей.

– Потом он ещё приходил к нам, когда приезжал в командировки, и я поняла: то, что произошло с этим следователем, радует его! 


Не комильфо

– Какой главный вывод ты сделала из похода в политику?

– Что в очень многих случаях не могу переступить через себя. Есть во мне внутренний контролёр, мешающий, к примеру, проголосовать за тот или иной законопроект. Вообще-то я совершенно аполитична – меня в политику привёл театр.

 Все 90-е годы мы обживали подвал на Чернова. Поставили там «Стулья» Ионеско, потом – «Пиковую даму». И люди приходили и смотрели. Мы даже уже какие-то деньги стали зарабатывать!.. При этом помещение абсолютно не соответствовало противопожарным и санитарным требованиям. Шевцов закрывал на это глаза. Увы, у нас категорически мало чиновников, которые такие моменты понимают.

 Помню, Торлопов, только-только избранный Главой на первый срок, пришёл к нам на премьеру «Макбета» Ионеско.

– Это было неожиданностью для вас?

– Нет, мы его ждали. Но самое интересное началось потом. В антракте один в один повторилось ровно то, что перед этим происходило на сцене: интриги, подобострастие, лицемерие, безумие чинопочитания – пьеса-то о политике. Торлопов говорит суетящимся вокруг него полусогбённым женщинам: «Давайте Иванову выдвинем на Госпремию Коми!» Они ему: «Вы знаете, у неё нет Грамоты Главы». Он: «Грамота? А что, это так трудно сделать?» Они: «Нет, не трудно».

– Торлопов сказал что-нибудь о самом спектакле?

– Уже потом, когда в Жёлтом доме медаль мне повесил на грудь, сказал, обращаясь к остальным: «Я был в этом театре, и всем рекомендую». 

– И тем не менее «Фантреальность» с Чернова попросили.

– Когда я беседовала с главным пожарным города, не помню уже имени, он мне сказал: «Лариса, неужели вы не понимаете, что дело вовсе не в соблюдении каких-то норм! Ваш подвал кому-то очень понадобился. Для чего — вопрос другой. Но, так или иначе, рано или поздно вас оттуда выкурят».

 Я уж не помню, Борисов это был или уже Катунин (мэры Сыктывкара — авт.), но кто-то из них пообещал: «Пока для вас не найдётся новое помещение, никто вас оттуда не выгонит». Не выгоняли, но и запретили на Чернова всякую деятельность. Мы заходили туда с чёрного входа.

– В подвал — с чёрного входа!

– Даже Кулаков (председатель Госсовета РК Иван Кулаков — авт.) пытался нам посодействовать, но и это не помогло!

Вот примерно с этого момента, около 2002 года, я стала приглядываться к «Союзу правых сил».

Ну а в 7-м году меня избрали в Госсовет. Меня и профессора Вячеслава Федоровича. Он поначалу и возглавил фракцию СПС. Но вскоре пришёл ко мне и сказал: «Лариса, я старый человек. Давай, ты возглавишь фракцию!» Я подумала про себя: «Ну вот, придётся везде ходить, говорить, что-то кому-то доказывать…» Но скоро и фракция, и партия лопнули, как мыльный пузырь.     

Сам процесс законотворчества чрезвычайно скучен. Очень мало принимается законов с целью улучшить жизнь ЗДЕСЬ, где мы с тобой живём. В основном это бесконечное «приведение в соответствие с федеральным законодательством».

– Работая в Госсовете, ты ведь умудрилась ещё что-то ставить в театре.

– Я совершенно не согласна, когда говорят, что поэт должен быть голодным. У меня были периоды, когда у меня было пусто, потом – густо, сейчас опять пусто. Но пока я была в Госсовете, я поставила «Человеческий голос» Жана Кокто, «Бурю» Шекспира, а в Театре оперы и балета – мюзикл «Голубая роза» сыктывкарского композитора Ирины Блинниковой по мотивам сказок Андерсена. К сожалению, в театре решили его не показывать – не знаю, почему. Чтобы поставить тот спектакль, я даже взяла отпуск, а у депутатов отпуск длинный. На меня Истиховская тогда наехала через председателя моего комитета (бюджетного) Бэллу Забровскую. Помню, звонит Забровская поздно вечером, слышно, что волнуется, и происходит такой диалог:

– Лариса, ты в отпуске?

– Да, Бэлла Леонидовна. Вы же сами моё заявление подписали.

– Тогда чего мне Истиховская выговаривает: «Что это у вас Иванова в театре что-то ставит?!»?

– То есть ставить спектакли – не комильфо для депутата?

– Конечно! Госсовет – это другая, параллельная нашей жизни реальность. Фантастическая. Там даже розы – по ДЕСЯТЬ рублей. Свежайшие! Ты где-нибудь у нас видел розы по 10 рублей?..

– Но по-настоящему ты удивила, когда присоединилась к местной ячейке ЛДПР.

– СПС уже не было, а его преемник «Правое дело» меня совершенно не вдохновлял. Поэтому ощущения какого-то «предательства» у меня не было. В декабре 2010-го я была на совете «праводельцев» в Москве, потом нас отвезли в какой-то ресторан. Передо мной на тарелке бутерброд с икрой, а на Манежной – мочилово идёт…

После той поездки в Москву мне стало ясно: все партии – одного цвета.

– С Михаилом Брагиным какие сложились отношения?

– Нормальные. Мы ведь до этого мы с ним несколько лет в одном комитете проработали.

 Я тебе лучше о Жириновском расскажу. Я, конечно, ходила на встречу с ним в гостинице «Сыктывкар» в прошлом году. Но впервые увидела его в Перми в 1990-м. Он толкал речь с крыльца ДК имени Свердлова. Как оратор, умеющий увлечь толпу, мне тогда Жириновский очень понравился. Привлёк своим артистизмом.

– А что он говорил местному активу партии в последний приезд?

– То же, что можно услышать и от других: власть коррумпирована, её нужно менять и т. д. Общие места. Жириновский идеально попадает в профнишу «политик». Блестяще умеет обещать, не беря обязательств, и говорить, ничего не сообщая.

Была «наркоманкой»

– Вернёмся к театру. Сейчас говорят о необходимости создания в Сыктывкаре Театра юного зрителя.

– Давно пора! Если б меня спросили, где делать ТЮЗ, я бы предложила в «Метро». Потому что строить – дорого, а тут ничего строить не нужно, достаточно сделать качественный ремонт. Там есть верхняя галерея, эту высоту можно креативно использовать. На той площадке мог бы быть отличный ТЮЗ!

– Ты уже доносила свою точку зрения до нового министра культуры?

– Да, мы уже встречались с Артуром Рудольфом, говорили о разном, и о ТЮЗе разговор зашёл. Он первый об этом заговорил, и я ему сказала то, что ты только что услышал.

– Ты ежегодно участвуешь в Великорецком крестном ходе. С другой стороны, известен твой интерес к Востоку вообще, и к буддизму в частности.

– В какой-то момент жизни меня стал преследовать глобальный вопрос: «КТО Я?»… Поиск ответа на него привёл, помимо прочего, к прочтению «Диагностики кармы». Примерно в то же время мой хороший знакомый Руслан Глобу привёз из Тувы гору буддийской литературы и атрибутики. Это вошло в меня очень легко, совершенно естественно.

Года четыре назад мы с Русланом и другими членами сыктывкарского буддийского центра «Нагарджуна» ездили на Байкал, на ретрит (ежегодно российские буддисты собираются на бурятском берегу Байкала для общения, медитаций, прослушивания лекций – авт.), где проповедовал посол Далай-ламы в России Геше Джампа Тинлей.

– Ты ведь и в Индии побывала…

– Я со школы была «наркоманкой» по индийским кинофильмам. «Танцор диско» смотрела 12 раз, пока не стала замечать вторые планы – рваные шторы, например. С детства у меня в голове засело, что я обязана побывать в Индии. Выписывала журнал «Индия». Искренне скорбела, когда убили Индиру Ганди.

И вот, годы спустя, некто Саша Бушенёв – будучи молодым человеком, он играл у нас в театре, а позже перебрался в Москву – предложил мне: «Поехали со мной в Варанаси!»… Но, в конце концов, та поездка Бушенёва перенеслась, а я не могла ехать позже: у меня сессия Госсовета, последняя при Торлопове. Расстроенная, я вернулась в Сыктывкар. Но в тот же день, не прошло и двух часов, звонит другой москвич и бывший сыктывкарец, Валера Вольфовский, и говорит: «Поехали в Индию!»…

Для меня та поездка была бесценна.

– В Индии не возникло желания забить на нашу суетную жизнь и предаться дауншифтингу?

– Нет. Я очень была рада, когда вернулась домой. По большому счёту не важно, ГДЕ ты, а важно КАК. Индия была Меккой внутри меня. Если спросить, куда я ещё хотела бы рвануть, я, наверно, задумаюсь… Ну, разве что в Рим. У Феллини в «Риме» есть мысль, что умирать нужно именно там.

Может, на декабрь поездку запланировать?..

– Только не умирай! У тебя есть некий режиссёрский сверхзамысел?

– Очень хочу добраться до Чехова.

Беседовал Михаил Казанцев.

Несколько фотографий из архива театра:
IMG_8029
IMG_8230
IMG_7764
IMG_7794